Просто хочется чтобы вы заценили... История из aeterna.ru

Лиловые сумерки разлились по серому холсту неба; взяв в руки тончайшие кисти, уже писала свой пейзаж ночь. Воздух был свеж, пах дождем и влажным асфальтом, опавшими притоптанными листьями пронзительной и горьковатой осенью.Он жил...

На одиннадцатом этаже дома-башни. Вопреки представлениям, это была небогатая, маленькая квартира всего одна комната. Он любил по вечерам выходить на балкон и, куря сигарету, смотреть, как черные облака проглатывают солнце, как оно бросает прощальные блики на реку, и как загораются огни на длинном мосту, и как покачиваются верхушки деревьев. Он одел длинный черный плащ и вышел в прохладные осенние сумерки. Ветер треплет длинные темные волосы. Лицо непримечательное, но выглядит уставшим, словно не спал несколько ночей. Глаза серые, со стальным блеском. Губы сжаты в тонкую линию. Он шел к любимому месту своих ночных прогулок набережной, сейчас почти безлюдной. Шумели проезжающие мимо машины, свет фар вспыхивал и гас снова. Слышался плеск воды. Облокотившись на ограждение, он стоял, докуривая сигарету. Потом направился к мосту. Такие прогулки всегда Успокаивали его, настраивали на созерцательный, умиротворенный лад. Это так было нужно ему после нелюбимой бумажной работы, толчеи в метро, пробках, когда автобус, который до этого он ждал полчаса на остановке, еле тащился, и грубые, утомленные, спешащие домой люди обменивались едкими замечаниями.

Она была Задумчива и спокойна на первый взгляд, но хватало одного взгляда, чтобы ощутить тоску, переполнявшую ее. И он понял все и сразу. Словно натянутые в осеннем воздухе, дрожали струны двух душ: пронзительная мелодия боли, тоски, одиночества и сострадания, понимания., надежды. А потом... Он за руку, как маленькую девочку, уводил ее с того моста, говоря что-то совсем тихо, неразборчиво, но успокаивающе. Волосы ее... были влажными от дождя, пахли дождем. А потом они сидели в его тесной, маленькой кухне. Он варил крепкий, ароматный кофе. Она, укутанная в тот самый плед, но еще не согревшаяся, уже не плакала. Тихим, бесцветным голосом рассказывала ему о том, что на тот мост ее привела неизлечимая болезнь и отчаяние. И не могла видеть его глаз. Он понял наконец, для чего появился на свет, и почему судьба свела его с этой девочкой: просто для того, чтобы подарить кому-то счастье. Даже прощальное, последнее и чуть горьковатое счастье.

Время тянулось, как густой золотистый мед. Каждый день, минута, секунда наполненные особым смыслом и содержанием. Каким же чудом это казалось ей, ведь раньше время было похоже на воду, за мгновение утекающую из неспособных удержать пальцев и оставляющую пустыми жадные ладони. Лучшей наградой для него была ее улыбка, светлая и лучезарная. Она улыбалась не столько губами, сколько глазами.

А потом жестокая память предлагает еще одно видение: белое безжизненное тело, опутанное сетью каких-то трубок, проводов. Сочувствующие взгляды врачей. Пронзительное ощущение ее боли и ее беззащитности. Безжалостный приговор на желтоватом листе больничной карты Бег в никуда, бег от самого себя, яростные сигналы машин вслед, глухие ругательства прохожих. Самый тихий уголок парка, пустой и безлюдный. И черный человек, словно появившийся из неоткуда и двинувшийся ему навстречу.

Я смогу помочь если цена не покажется тебе слишком высокой. Кто ты?! Разве тебе что-то скажет мое имя? Я Наблюдатель. Я предпочитаю не вмешиваться в земные дела, но иногда не могу не вмешаться. У меня есть власть над жизнью. Но нет власти над смертью. Ей всегда нужна жертва.Что ты готов отдать за любовь?

Жизнь. Тогда пиши!С тихим шорохом Наблюдатель протянул ему перо и обрывок бумаги и растаял в воздухе. Может быть, он был просто иллюзией, последней отчаянной надеждой, безумным бредом...или РЕАЛЬНОСТЬЮ!

Он медленно шел домой. Потом, войдя в квартиру, плотно закрыл за собой дверь и закурил. Он боялся до конца отдаться безумной, нереальной надежде, которая вдруг проснулась в нем. Но, видимо, это чувство было сильнее разума. Лихорадочно он думал, чем ему писать. Чернила? Но слова, выведенные ими, растаяли на глазах. Просто пером? Но и это не дало результата. «Но нет власти над смертью. Ей всегда нужна жертва». Улыбка искривила его бледные губы. Лезвие вспыхнуло и погасло в свете тусклой лампы, и первые алые капли упали на бумагу. Он писал чужую жизнь своей А потом, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, прошептал совсем тихо «Пора!» Он ощутил на мгновение, как пусто и больно стало в груди, но за секунду до того, как остановилось его сердце, он увидел словно сквозь туман белую больничную палату, и распахнутые, полные слез, ЖИВЫЕ глаза.